В ноябре 1920 года Константинополь встретил последних солдат армии Врангеля. Среди них был офицер Сергей Нератов. Крым остался позади, а с ним — всё, что составляло прежнюю жизнь. Война забрала семью, революция — родину. Теперь лишь разбитые части полков да толпы таких же, как он, беженцев.
Город, от которого ждали спасения, оказался холоден и безразличен. Русских здесь не ждали. Их видели лишними, почти изгоями, обреченными влачить жалкое существование. Нератов, человек сломленный и одинокий, не искал для себя роли. Но вокруг были свои — растерянные, потерянные, нуждающиеся в защите.
Он всегда ставил честь выше выгоды. Этот принцип не изменился и теперь, в чужом мире. Постепенно, почти против воли, Нератов стал тем, к кому потянулись люди. Он оказался способен говорить так, чтобы его услышали. Способен требовать — не для себя, а для других. В его голосе звучала не просьба, а твердая воля, которую помнила еще русская армия.
Ему предстояло сделать почти невозможное: отстоять право этих людей не просто на выживание, а на достойную жизнь. Создать из обломков — опору. Защитить свой мир от произвола и забвения. И он начал этот путь, шаг за шагом, в холодном ноябре двадцатого года.
